Дневники.Фестиваль в Германии

июль-2008

_______________________________________________

В июле "АРТиШОК" принял участие в международном театральном фестивале THEATER DER WELT в городе Галле-ан-дер-Заале, Германия

_______________________________________________

Лена Тайматова:

Я в Германии не первый раз, тем не менее, эта поездка меня впечатлила. Все оказалось даже лучше, чем я ожидала. Халле – старинный город, где всего 10 тысяч жителей.  Немцы умудряются обустраивать разные старинные крепости … Так, в Берлине есть разрушенная во время бомбежки церковь. От нее одна башня косая осталась, но немцы пристроили к ней современное здание, и сейчас  там, по-моему, музей. В Халле тоже приспособились - тут  у них зал приемов, во дворе фестивальный клуб, там еще что-то, и везде Wi-Fi! В одном старом подвале даже света нет, но Wi-Fi там есть! В каждой церкви действующие органы – малый и большой. Мы как-то гуляли с Галей, услышали орган, а дверь найти не смогли – везде все закрыто было. И мы просто стояли и слушали. Правда, в субботу ничего не работает, и это раздражает. Город мертвый, хлеба купить нельзя! Но мы нашли грузинскую забегаловку, которая была отрыта. Когда мы покупали минеральную воду, хозяин услышал русскую речь и заговорил с нами. Оказалось, что сам он из Грузии, живет в Германии уже 11 лет, но мечтает жениться на русской или на «советской» девушке. Меня поразили немецкие зрители! От предыдущей поездки в Швейцарию (мы жили в ее немецкой части) у меня сохранилось впечатление, что немцы – люди замкнутые, не выражающие открыто свои эмоции. А тут они так активно реагировали! Было понятно, что людям нравится, что они понимают, о чем идет речь. Халле раньше принадлежал Восточной Германии, и, по-моему, впервые за многие годы я услышала, что люди на песне «Солнечный круг» подпевают по-немецки! (Обычно зрители - русские, которые знают эту песню). А еще «артишоки» сфотографировали свадьбу пожарного, и меня впечатлили фотографии. Пожарные пригнали на плац машину и поднимали молодоженов наверх. Оказывается, не лишены немцы романтизма и безбашенности! Думаю, этот фестиваль навел шороху в маленьком провинциальном Халле…

…Мы летели на самолете домой, и из-за того, что мы «убегали» от времени, ночь никак не наступала. А небо было, как слоеный пирог: сначала красное – начинался рассвет, потом - голубое, а потом черное! Это потрясающе – видеть сразу и солнце, и звезды! Я вообще люблю виды из самолета.  А еще мы все время летели так низко, что были видны города. Ночью они светились, и было ощущение,что это ожерелья у Земли.

Елена Набокова:

Пребывание в Германии было на удивление приятным. У нас был сопровождающий Фридьоф, который говорил по-русски. Некоторые театральные постановки фестиваля нас просто потрясли! Например, «удивительный» спектакль театра жестокости. Галя досмотрела его до конца, потому как она искусствовед по образованию. А мы выдержали только двадцать минут! Вот представьте. Сначала мы долго стоим в темном предбаннике театра, вокруг ходят какие-то люди в черных хламидах и капюшонах, с закрытыми лицами. Очень тесно, в помещении противный синеватый цвет. Потом заходим вполутемный зал, рассаживаемся, и начинается, собственно, действо. На сцене большой экран. За экраном в жанре физического театра работает группа артистов, которую снимает видеокамера, и все происходящее транслируется на экран. В это время по залу ходят те же люди в черных хламидах и капюшонах и зрителей тоже снимают на видео – в темноте видны красные «глазки» камер. В зале очень неприятный звук – это даже нельзя назвать музыкой. (Галя потом рассказала, что этого эффекта можно достичь, если нормальную мелодию записать на очень медленной скорости). И эти фигурки – группа артистов, которые как-то так трясутся... Иногда появляется  фигура какого-то огромного крокодила, тоже  в черной хламиде. Выходит на экране человек в капюшоне, который что-то говорит. (Как выяснилось позже, он читал «Короля Лира». Точнее, это был подстрочный перевод на немецкий язык. Так бывает, когда с помощью компьютера что-то переводят, и получается нечто, совершенно лишенное смысла). Потом он исчезает, опять появляются фигуры… Ты смотришь это пять, десять минут…  Даже находишь сюжет! Но в какой-то момент становится тошно физически - от музыки, от света и от этих движущихся фигур. Все очень похоже на безумие. И на двадцатой минуте мы покинули зал. С нами выскочила еще кучка зрителей. На улице я закричала: «Солнце! Слава богу, Жизнь!!!» Остальные зрители тоже обрадовались. Мы нашли прекрасный бугорок, поросший чудесными липами, легли на травку, смотрели в небо и слушали птиц. А потом пошли за Галей, которая два часа смотрела-таки этот спектакль. Сначала нас не хотели пускать в зал, пояснив, что «сейчас секьюрити будут очень грубо выгонять публику из зала». Мы подождали пять-десять минут - зрители не выходили, секьюрити тоже. В общем, мы заползли в зал и увидели следующее: секьюрити ходят по залу и вежливо пытаются выпроводить зрителей: «Выходите, пожалуйста! Выходите!» А те отвечают: «Нет! Мы два часа терпели ваше искусство и хотим еще, еще и еще!!!". Актеры на сцене уставшие, режиссер хватается руками за голову - непредсказуемый ход зрителей! Они должны были оскорбиться, что с ними так грубо поступают, и уйти. А секьюрити в европейской стране и на театральном фестивале, не могут грубо вытолкнуть, например, пожилую женщину с фестивальной прической. Поэтому они упрашивают. Зрители их обходят и опять садятся! Это продолжалось довольно долго. В конце концов, организаторы фестиваля сказали: «Уважаемые зрители! Пройдите, пожалуйста, в фестивальный клуб! Там сейчас жарят колбаски, скоро начнется концерт, там вы сможете купить пиво, отдохнуть под сенью дерев и вообще все будет расчудесно!» Ну, зрители помялись и разошлись. Я не пожалела, что ушла, хотя бы в силу того, что негативных эмоций мне хватает и в жизни. Зачем же их еще и в театре получать?! Хочется верить в хорошее, прекрасное, а  тут специально вызывают негативные мысли. И был бы какой-то выход из всего этого! А то получается, эксперимент над людьми, над их психикой. Возможно, я рассуждаю по-дилетантски, но мне хотелось одного - понять, для чего я это терпела?!

Организаторы фестиваля нас очень опекали. Хотя немцы неплохо знают географию, для них актеры из Азии – нечастое явление, и мы были такой особенной казахской группой. Поэтому нас всячески охраняли-оберегали. Нас должны были везти за город на дэнс-спектакль кенийской группы. И вот мы бежим от гостиницы к автобусу. Координатор звонит и говорит: «Ребята, ждем только вас! Давайте скорей!». А мы вдруг понимаем, что заблудились! Навсегда! А были всего в трех шагах. Мы предпринимаем слабые попытки «найти себя», понимая, что автобус ждет только нас, а скоро должен начаться спектакль. И мы слышали, как у координатора спрашивали: «Кого ждем?».  А людям ответили: «Ну, кого? Конечно, казахскую группу!». Мы бегаем, мечемся, а потом звоним координатору и говорим, что потерялись – пусть нас не ждут. Принимаем решение гулять по городу, пока не найдем какой-нибудь ориентир, который направит нас в сторону театра или гостиницы.  И смотрим, летит наш Фридьоф не велосипеде! Заметив нас, он радостно звонит куда-то по телефону. Тут же подъезжает представительский лимузин с кожаным желтым салоном и массажным сиденьем впереди, и нас везут к месту действия. Перед воротами дома, где должен был проходить спектакль, стоит толпа – зрители, участники и организаторы фестиваля. Мы проезжаем мимо и думаем: « Слава богу, нас где-нибудь подальше высадят». Ничего подобного! Шофер разворачивается и въезжает в самую гущу толпы. Все сразу видят, что приехали МЫ, смотрят на нашу машину, на НАС в машине. А мы сидим красные и не хотим выходить – нам стыдно! Позже мы нашему координатору рассказали об этом, а он ответил: «Да что вы переживаете?! Наслаждайтесь, вы же звездЫ!» После премьеры нам устроили банкет, на котором потрясли «казахской национальной кухней». На столе стояли пельмени и бешбармак. Не знаю, где они брали рецепт - баранина была вкусная, но сочни больше походили на сплюснутые галушки. Были беляши, пирожки с капустой, подобие самсы и учпучмака и салаты из капусты!У кенийцев банкет проходил в соседнем зале, и, судя по их лицам, кухня тоже была не совсем национальная. Мы потом сели вместе с ними, а у себя устроили «петербургскую столовую»: Галка с Ленкой Тайматовой поставили тарелки на широкий подоконник, смотрят на канал и дома, очень похожие на питерские. Подходит Фридьоф, который, кстати, учился в Петербурге.

- Понимаешь, у нас тут питерская столовая, - говорят «артишоки».

- Канал Грибоедова что-то усох! - отвечает Фридьоф.

- Но зато мэрия дома помыла!

- А что так много велосипедистов?

- Так финны понаехали!

И все смеются.

… На Торговой улице, которая идет практически от нашей гостиницы до фестивального клуба, стояла наша любимая статуя коня. Мы его называли тулпар, лазили на него каждый день, фотографировались. А перед отлетом увидели, что кто-то засунул ему в рот сено! То есть другие люди тоже стали обращать на него внимание… Туда и обратно мы летели противными рижскими авиалиниями, где за семь часов полета пассажиров кормят только за деньги и даже воду не предлагают. И мы, такие грустные на эту тему, в Риге регистрируемся на Алматы. А нам говорят: «Извините, у вас места поменялись». Ну, поменялись и поменялись, какая разница – думаем мы. Вдруг я смотрю - у меня первый ряд, у Вероники –второй! Бизнес-класс . Ничего себе, ничего себе!!! Мы поднимаемся по трапу вместе с мужской командой по баскетболу. Здоровые прибалты, которые до этого как-то на нас оценивающе смотрели, видят, что мы поворачиваем в бизнес-класс, и на их лицах появляется выражение шока и немой вопрос «Кто ЭТО?!» В бизнес-классе у каждой был отдельный ряд. Обслуживали нас два стюарда – Женяс и Юрас. Когда один из них сказал: «Вам вино французское или чилийское? Вы знаете, у чилийского купаж лучше!»,  я почувствовала, что меня треснула морда! А ночью стюард подошел на цыпочках и укрыл меня пледом! Оказывается, летать бизнес-классом очень приятно!