дневники. сентябрь, 2009 год. "Голое" искусство
СЕНТЯБРЬ. "ГОЛОЕ" ИСКУССТВО"
- Каково это – читать матершинные поэмы перед большой аудиторией? Что ты испытывала при этом?
Вероника НАСАЛЬСКАЯ:
- Это три совершенно разных автора, и три разных ощущения. Пушкин - это не одно и то же, что Лермонтов, а Лермонтов - ни разу не Барков. Пушкин очень сложен технически – конкретно произведение «Гаврилиада». И во время читки Пушкина я была в основном занята непосредственно слогом, стихом. Лермонтов - совершенно другой. Наверное, мне не очень близок Лермонтов. Я больше люблю и понимаю Пушкина. Поэтому с Лермонтовым мне было достаточно сложно найти какую-то идентичность, подключиться к тому, о чем говорится и найти какие-то созвучия. Что касается Баркова, тут все значительно проще. Несмотря на то, что вся ненормативная лексика и похабщина содержалась именно в Баркове, читать «Луку Мудищева» было достаточно просто. Выбранное нами произведение простое и смешное. Комичность сюжета, преувеличенность каких-то вещей и забавный финал – все это в достаточной степени облегчало мою работу как чтеца. Главным было не расхохотаться.
"Усложнял" же сам факт прочтения столь экспрессивной ненормативной лексики. Было забавно как факт при таком количестве людей изливать это. И если мне приходила в голову мысль, что я сейчас сижу перед 180 людьми и делаю это, сама эта мысль была смешна и абсурдна.
- То есть ты еще и об этом успевала думать?!
- Ну я же видела реакции людей. Меня очень радовало то, как сильно смеется народ на Баркова. В принципе мы эту реакцию ожидали.
- В жизни часто материшься?
- Нет! Думаю, не чаще, чем…
- Барков?
- Да!
Елена ТАЙМАТОВА:
- В одном из вечеров арт-недели мы выступали не только как организаторы, но и как актеры. Странный вечер, очень европейского типа. Казахстану не свойственно такое соединение танца, музыки, каких-то текстов, (а тексты мы взяли не самые простые – о концепции искусства Малевича и Кандинского, их размышления на тему поиска формы). И это совмещение было новым для зрителя. Плюс он-лайн (как мы говорим) создавалась картина. Даже меня это потрясло! Это было удивительное зрелище! Мне было очень интересно в этом участвовать.
Мне понравилась лекция Сергея Ледяева об эротической фотографии. Я очень люблю этого художника, и мне показалось, что он нашел отклик в зрителях. После лекции был долгий диалог. Такой интерактив дал понять, какие у людей впечатления.
- А ты принимала когда-нибудь участие в эротической фотосессии?
- Нет пока, но собираюсь! У меня есть такая задумка. Как Сережа сказал: "я снимаю очень близких людей. Я сниму любого, который мне доверяет". Сереже я очень доверяю. Я бы с удовольствием с ним поработала. Когда-то он уже писал мой портрет. Возможно, скоро появится проект эротической фотографии.
Еще один вечер был посвящен "Запрещенному кино". Играл мой любимый музыкант - Мамед Садых-Пур, человек, который скрашивает любое событие, с тонким чувством юмора, очень интересный. Все это можно услышать в его музыке, потому что чаще всего это импровизация. Этот показ был восхитительным еще и благодаря ему. Кино было на чешском языке, что тоже забавно. Сейчас с нашей точки зрения его сложно назвать эротическим. Но было интересно посмотреть, как тогда снимали. Масса художников находила свои прелести. Актерская игра сильно отличается, тоже было весело смотреть.
Дмитрий ДЯГИЛЕВ:
- Поделись своими яркими впечатлениями от арт-недели.
- Когда я увидел Лешины картины, то полдумал – ни фига себе!
На "Ночном формате" мне очень понравилось произведение "Лука Мудищев" и реакция зрителей. Я был за пультом, и мне было не очень хорошо слышно Пушкина и Лермонтова. Тексты старые, я не все понимал. А вот про Мудищева было все понятно! (смеется). Мои уши открылись.
- У тебя тоже был опыт чтения произведения с ненормативной лексикой (Ридинг В. Сорокин "Достоевский трип"). Какие человеческие эмоции посещали во время прочтения?
- Человеческие эмоции посещают только тогда, когда ты решаешь – читать или не читать подобные тексты. Когда ты это решил, возникают уже другие эмоции – и есть маты или нет, роли не играет. Бывает, тебя как понесет, как понесет... Как начнешь матюгаться! Но для этого нужна, конечно, смелость. Я знаю отношение своих близких и родных - такие тексты наверняка бы их смутили.
- То есть если бы тыготовился читать такие тексты, а они захотели бы прийти на тебя посмотреть…
- ... я бы попросил их не приходить. Я заранее знаю, какая будет реакция. Зачем их расстраивать?
