дневники. июнь, 2009 год (1) Ангел с усами

- Чем вы зацепили Марину Азизян?

ГАЛЯ ПЬЯНОВА:

- Талантом! Она говорила, что мы безобразно талантливые! Просто упрямые ослы…
- Ей понравился спектакль?
- Марина - очень мудрый человек. Мудрый и опытный. Она приняла то, что мы делаем. Она сказала, что это очень хороший спектакль. Мы, наверное, очень разные с ней художники, как она выразилась. Она сказала: «Есть такие тонкие вещи, которыми ты, Галя,  прекрасно владеешь, а я вот их не понимаю. Ну, это твой язык». Я себя тонким-претонким человеком, которого трудно понять, ощутила впервые! Потому что до этого мне казалось, что я внятна, по-шукшиновски проста, по-деревенски конкретна. А тут оказалось!..
Конечно, я очень иррациональна. Я люблю иррациональность. Я верю в природу снов, в природу памяти, ассоциативных вещей. И все это я увидела в Гуэрры. «Я попытаюсь войти в вашу память»- говорит Гуэрра, - «и возможно, что-то посоветую». Ну, я-то не Гуэрра, я советовать ничего не собираюсь. Но вопрос памяти в человеке очень важен. А в Гуэрре можно было пробовать все – даже с запахами играть, со звуком, с тишиной! То, что, возможно, вызывает в человеке непонимание… Марина думает, что все может быть намного проще: сидит крестьянин, сидит ангел – и они просто разговаривают. И это ее право! А я думаю, когда два человека просто разговаривают, у них всплывает куча образов помимо их диалога. И этот мир живет, я в этот мир верю. Марина более материальна.  И это правильно! Потому что она – художник, она должна работать с материями.
- Что для тебя в этом спектакле самое главное, на что ты хотела бы обратить внимание? Какую основную мысль несет Ангел?
- Очень простая, как мне кажется, история про человека, который проживает долгую жизнь, теряет близких, теряет жену… Не потому, что она умерла. Возможно, она ушла от него. Дети не с ним. Вот он старый, а дети - не с ним, хотя тоже не умерли. С Крестьянином только чучела птиц, куры, растения… Крестьянин должен умереть, потому что - всё, он прожил жизнь. Но он боится умирать, он даже слова «смерть» боится!
Этот вопрос смерти мне показался очень интересным в этом материале. Почему мы боимся смерти? Потому что мы не знаем, что ТАМ?
Мне кажется, человек боится смерти, потому что не принимает каких-то вещей, в том числе - не принимает и не прощает себя. Это, наверное, действительно вопрос Веры. Во что я верю? Как я живу? Дело не в том, верю ли я в Бога, а в том, Верю ли я в то, что Делаю. Верю ли, что все, что я делаю, не страшно и правильно. И даже если я делаю ошибку, я имею на это право. Я принимаю себя в этой ошибке. Ангел приносит некую мудрость. Мудрость  смерти даже, если хочешь. Правильной смерти: приходит человек и уходит. Я про естественную смерть говорю, про естественность хода жизни и даже праздник от того, что ты уходишь… Я сейчас странные вещи говорю… Естественность - главное в этом спектакле. Не суета, не делание вида, что ты чем-то занят, как, например, Крестьянин занят какой-то вымышленной войной с кротом. Он не может без этого! Мы специально не стали делать крота, его нет.
- У Гуэрры крот  - это реальное животное, с которым Крестьянин воюет. И в то же время этот крот живет в самом Крестьянине, портит ему жизнь и не дает покоя…
- Ну да. Мы же себя оправдываем очень часто. Мы можем жаловаться на все вокруг. На кризис можно жаловаться… Но когда человек сетует на что-то, когда он конфликтует с чем-то, то это война только с самим собой. Я ничего нового сейчас не говорю. Это закон, это написано во многих религиозных книгах.

Мы воюем только внутри себя с тем, что нам не нравится в себе. Мы чаще всего придумываем себе врагов, потому что это дает ощущение жизни. Вот сейчас мы все боремся с финансовым кризисом. Вроде мы живем. И сколько мы счастья пропускаем вокруг! Счастья просто посидеть с другом! Ну, хорошо, между вами не стоит дорогущее виски… Да пусть даже между вами не стоит стакана воды! Мы пропускаем общение с детьми, потому что мы заняты! Я думаю, что я не добираю еще масштабом до уровня Ангела. Какая мудрость заложена в этой роли! Там есть великий текст: нужна особая воля - вот послушай! – нужна особая воля (не сила, не ум, а ВОЛЯ), чтобы уметь слушать других. Уметь слушать даже тех, кто молчит.
- Что бы изменилось, если бы Гуэрра не писал пьесу, а вы сами создали спектакль по мотивам его стихов своим любимым способом – методом импровизации?
- Ничего хорошего бы не получилось! … Нет, ну, наверное, хороший бы спектакль получился, наверное, даже зал больше бы аплодировал. А мы бы не изменились! Мы в другой эстетике работаем, в чужой мысли, до которой, скорее всего, пока еще не допрыгиваем. Но это и невозможно – мы сами тридцатилетние, а среди нас есть еще двадцатилетние.
Мне зрители после спектакля сказали: «Ну-у, вы другие!» Для меня это больше чем «браво!». Это неестественно - ходить в одних и тех же штанах в пять лет и в двадцать лет. А у тебя уже больше задница, больше ноги, у тебя уже не застегивается впереди, а ты все в эти шорты пытаешься влезть. Это болезнь! И если мы чуть-чуть от этой болезни избавляемся, это только радует.